 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
То давал о себе знать его будущий первенец.
И этому Едигей счастливо улыбнулся и безмятежно уснул.
Знал бы, что не пройдет и года, как разразится война, и все опрокинется в жизни, и уйдет он от моря навсегда и только будет о нем вспоминать... Особенно когда тяжелые дни наступят... Поезда в этих краях шли с востока на запад и с запада на восток... А по сторонам от железной дороги в этих краях лежали великие пустынные пространства - Сары-Озеки, Серединные земли желтых степей... В том страшном для Буранного Едигея пятьдесят третьем году и зима легла ранняя.
Никогда такого не бывало в сарозеках.
В конце октября уже заснежило, холода начались.
Хорошо, что успел до того картошки завести с Кумбеля себе и Зарипе с детьми.
Как знал - поторопился.
Последний раз пришлось на верблюде ехать, побоялся, что в проходящем товарняке картошка померзнет в открытом тамбуре, пока довезешь.
Кому она тогда нужна.
А так поехал на Буранном Каранаре, уложил на него вьюком два огромных мешка - самому не сладить было с мешками, хорошо, что люди подсобили,- один по одну сторону, другой по другую, а сверху утеплил мешки кошмой, подоткнул края, чтобы ветер не задувал, сам же взгромоздился на самый верх между мешками и поехал спокойно к себе на Боранлы-Буранный.
Сидел на Каранаре, как на слоне.
Так думалось и самому Едигею.
До этого никто здесь представления не имел о верховых слонах.
|
